Эрих Мария Ремарк «Три друга»

В данной книжке есть авто, который его хозяева окрестили «Карл» («Карл» – призрак шоссе», сообщает Ремарк). В нем совмещены чрезвычайно привлекательные мне не совсем только в машинках, но и в людях свойства: обманчиво-дряхлая наружность и удивительная силу. В «Трех друзьях» как говорится отлично описана жизнь небольшой авто мастерской; есть запоминающийся сюжет с буржуа, у которого в ДТП была убита супруга, а он прогуливается к героям книжки и норовит выгадать на ремонте.
Эрих Мария Ремарк «Жизнь взаймы»

Книга не про авто, хотя про автогонщика, про авто гонки, которые посодействовали творцу сделать феноменальную метафору: гонки из Брешии в Брешию – метафора человеческой жизни: финиш там ведь, где старт. Мотив обреченности, который у Ремарка нередко реализуется через погибель героини, в данной примечательной книжке чрезвычайно органически сплетается со ужасным риском, коему подвергается герой-гонщик.
И. Ильф. Е. Петров «Золотой теленок»

«Антилопа-Гну», вышеназванная неизвестной мне маркой «Лорен-Дитрих», – знаменитая, неувядаемая автомашина. Говорится о ней в романе немножко – хотя восхитительное выражение Козлевича: «ремонт ей женщин», запомнилось.
М. Зикмунд, И. Ганзелка «Африка грез и реальность»

Эти чешские странники ехали на собственной «Татре» – удивительной, ни на 1 иную не подобной автомашине, – через всю Африку. Прекрасная книжка; будучи повествованием о странствии, она ни на минутку мешает пренебрегать про то, что ее творцы, в сути, претерпевают авто. У нас ее однажды переводили, Зигмунд и Ганзелка были приятелями Советского Союза, а после этого оказали поддержку антисоветское перемещение 1968 года в Чехословакии – и сходу стали недругами.
И. Ильф, Е. Петров «Одноэтажная Америка»

Один из героев данной книжки – серенький «Фордик», который приобретают творцы. Поскольку они были не совсем авто люди, про «Фордик» прописано с симпатией, хотя в отсутствии подробностей, – но несмотря на все вышесказанное там есть великолепное описание ежегодной выставки свежих автомашин, того, что в настоящий момент величается «автосалон».

В прозе Кабакова авто встает зачастую и имеет значительное значение – как в «лирическом» качестве (герой романа «Самозванец» выезжает на «Фольксвагене-жуке», к коему слишком робко относится), но и в демоническом; цикл «столичные басни» раскрывается повествованием «Голландец»: «Фольксваген Пассат Универсал», прозванный среди народа «сараем», посылает к домыслу о корабле–призраке. Этот повествование обнаруживался из неясного видения: единожды в пути Кабакову показалось, что «во многих машинах сидят мертвецы».